Category: авиация

Рихард Зорге

Музей техники Богуслаева

Оригинал взят у pan_baklazhan в Музей техники Богуслаева
Originally posted by xapakternik at Музей техники Богуслаева

На днях побывал я вместе с наследником в недавно открывшемся "Музее техники". Появление нового музея для нашего провинциально-промышленного недомегаполиса - большое событие. Фактически музей посвящён не истории техники вообще, а истории авиапрома, и в основном - завода по производству авиадвигателей "Мотор Сич".
В советские времена это было крупное производственное объединение с филиалами за пределами Запорожья, а сегодня это - можно сказать, финансово-промышленная империя, включающая в себя завод, конструкторское бюро, учебные заведения, банк, пассажирскую авиакомпанию, страховую компанию, телевидение и газету, больницу, огромный спорткомплекс с бассейном олимпийского типа, базы отдыха на Днепре и двух морях, православный кафедральный собор с колокольней, и т.д. и т.п., вплоть до собственных охотугодий и питомника по выращиванию немецких овчарок.
Держится всё это на единственном человеке - "красном директоре" и олигархе, входящем в первые десятки богатейших людей Украины - В.А.Богуслаеве. На днях его в который уже раз местные жители снова избрали в украинский парламент.
При всём моём личном неоднозначном отношении к этому влиятельному человеку не могу не отметить, что он давно занял место в истории нашего края. Скорее всего, он и сам это понимает. О желании построить технический музей В.А.Б. говорил давно. И вот - музей создан.



Collapse )
Рихард Зорге

Последние письма Хельги

Оригинал взят у yuriy_yum в Последние письма Хельги
317227813
Мои сестрички и брат ведут себя хорошо и меня слушаются. Папа велел разучить с ними две песни Шуберта. Я пела им твою любимую; они повторяли, на слух. Еще я стала им читать на память из «Фауста»; они слушали внимательно, с серьезными лицами. (…) Мы стали загадывать, кто и о чем бы попросил Мефистофеля! Я и сама стала загадывать, а потом опомнилась. Я им объяснила, кто такой Мефистофель и что не нужно ни о чем просить, даже если он вдруг сюда явится. И я решила с ними помолиться, как учила бабушка. Когда мы стали молиться, к нам зашел папа. Он ничего не сказал, только стоял молча и слушал. (…) Я раньше не понимала, почему люди вдруг молятся, если не верят в бога. Я не верю; в этом я тверда. Но я молилась, как бабушка, которая тоже тверда — в вере. (…) Я не верю в бога, но, получается, подозреваю, что есть дьявол? (…) Ты подумай над этим, хорошо? Ты как-то все умеешь соединить или распутать. Ты мне говорил, что нужно изучать логику. Я буду изучать, я вообще решила, что когда мы вернемся домой, я попрошу папу дать мне те книги, о которых ты мне писал. Я их возьму с собой, когда мы уедем на юг. (…) Я вижу все меньше знакомых мне людей. Они прощаются с папой и мамой так, точно уходят на час или на два. Но они больше не возвращаются. (…) Герр Гитлер обещал, что скоро мы вернемся домой, потому что с юго-запада начался прорыв большой армии и танков.
helgaandhitler_1612425a
Сегодня герр Гитлер очень сильно кричал на кого-то, а когда я спросила — на кого, папа накричал на меня. Мама плачет, но ничего не говорит. Что-то случилось. (…) Я видела генерала Грейма и его жену Ханну: они прилетели на самолете с юга. Значит, можно и улететь отсюда? Если самолет маленький, можно посадить только малышей, даже без Гельмута. (…) Генрих, я только сейчас стала чувствовать, как я их люблю — Гельмута и сестренок! Они немножко подрастут, и ты увидишь, какие они! Они могут быть настоящими друзьями, хоть еще и такие маленькие!
cacheof-image-goebbels-and-children-via-der-spiegel

(…) Мама сказала, чтобы я закончила письмо, потому что его можно передать. Я не знаю, как закончить: я еще ничего тебе не сказала.

Генрих, я … (эти два слова тщательно зачеркнуты).

(…) Сегодня почти час не обстреливали. Мы выходили в сад. Мама говорила с твоим папой, потом у нее заболело сердце, и она присела отдохнуть. Твой папа нашел для меня крокус. Я его спросила, что с нами будет. Он сказал, что хочет нас отсюда забрать. Но ему нужен другой самолет; он его раздобудет и прилетит за нами и за мамой. «Если не прилечу, значит, меня сбили. Тогда выйдете под землей. Вас выведет сахиб». Я видела, как мама кивнула ему. У нее было светлое лицо. Он сказал мне, чтобы я не боялась.

Я спросила его, что будет потом: с моим папой, с твоим дядей Рудольфом, вообще, с немцами, и что будет с ним, если его возьмут в плен? Он ответил, что таких игроков, которые не справились, выводят из команды. Но команда продолжит игру, чтобы я это твердо помнила. (…) Твой папа взял нас обеих за руки и сказал, чтобы мы не ссорились, потому что в Германии наступает время женщин, и что женщин победить нельзя.
Сегодня 28-е. Нас вывезут через два дня. Или мы уйдем. Я сказала об этом маленьким. Они сразу стали собирать игрушки. Им плохо здесь! Они долго не выдержат.

(…) Мне удалось прийти к твоему отцу на минутку вниз и спросить: нужно ли мне сказать тебе в письме что-то такое, что говорят, когда знают, что больше не встретятся? Он сказал: «На всякий случай скажи. Ты уже выросла, понимаешь, что ни фюрер, ни твой отец, ни я — никто из нас уже не может отвечать за свои слова, как прежде. Это уже не в нашей власти». Он меня поцеловал. Я все поняла.

Я на всякий случай с тобой попрощаюсь. Сейчас мне нужно отдать письмо. Потом пойду наверх, к маленьким. Я им ничего не скажу. Раньше мы были мы, а теперь, с этой минуты есть они и я.

(…) Генрих, ты помнишь, как мы с тобой убежали в нашем саду, в Рейхольсгрюне и прятались целую ночь… Помнишь, что я тогда сделала и как тебе это не понравилось? А если бы я это сделала теперь? Ты тогда сказал, что целуются одни девчонки… А теперь? Можно я представлю себе, что опять это сделала? Я не знаю, что ты ответишь.., но я уже … представила. (…) Я слабая… Но у меня есть Гете…

Генрих… Генрих…

Твоя Хельга Геббельс.

helga_goebbelscacheof-image-goebbels-children-dead-via-der-spiegel
Дети Геббельса были тайно захоронены близ Бранденбурга. Долгое время упоминание в прессе факта смерти детей Геббельса не приветствовалось. Объяснялось тем, что это бросает тень на Холокост (??).
В ночь на 5 апреля 1970 года детская могила была вскрыта, останки сожжены, а прах развеян.